В знаменитой Венской опере завершается сезон.
С большим успехом в этом году там прошли сразу две новые постановки - "Иудейка" Фроманталя Галеви и "Пиковая дама" Петра Чайковского.
Корреспондент Би-би-си Татьяна Гомозова побеседовала с исполнителем главных партий обоих произведений - звездой европейской и американской сцены Нилом Шикоффым, которого называют величайшим американским тенором после Ричарда Такера - за уникальный голос, и "оперным Аль-Пачино" - за драматический талант.
С Нилом Шикоффым мы встречаемся в здании Венской оперы. Вечерами здесь собираются тысячи зрителей, чтобы увидеть мировых звезд оперы и балета. Дверь кассы хлопает беспрерывно - туристы идут за билетами; самые дешевые, на галерею, стоят 9-10 евро, в партере - больше 100. Люди знающие придут ближе к началу спектакля, за билетами на "стоячие места". За 2-3,5 евро им придется весь спектакль провести на ногах, но для тех, кто ходит в оперу практически каждый день, это серьезная экономия. К тому же со "стоячих" мест, расположенных за партером, видно и слышно куда лучше, чем с верхних ярусов.
Но мне сегодня не в парадное. Я захожу в служебный вход и попадаю в "тамбур", где стоят несколько человек с папками. Музыканты? Поклонники? Шикофф задерживается, у него первое занятие по вокалу после отпуска, и за несколько минут ожидания становится понятно: это - продавцы фотографий с автографами. Каждого входящего они знают в лицо, просят подписать сразу десяток карточек. Никто не отказывается.
Появляется Шикофф, мы проходим мимо дежурного, идем куда-то вглубь оперы, поднимаемся на вполне современном лифте, поворачиваем за один угол, другой...
"Здесь несложно, направо, потом налево, налево, направо и опять направо..." - смеется Шикофф.
"Просто мечта - петь для этой публики"
Вдоль стен громоздятся металлические кофры с подписями "Травиата", "Онегин" - костюмы, реквизит. Наконец добираемся до крошечной комнаты с роялем - учебный класс для распевок.
Проникнув в самое сердце музыкальной Европы, нельзя не спросить знаменитого оперного певца, почему Вена?
"Вена - великое музыкальное наследие. Здесь чудесная опера с фантастической акустикой. Здесь работали величайшие люди мира - от дизайнеров и режиссеров до дирижеров и певцов. Петь здесь - большая честь. И просто мечта - петь для этой публики, понимающей, и очень важной для меня. Я много работал здесь, и у меня хорошие отношения со зрителями", - говорит тенор.
Перебравшись в Европу, Шикофф продолжает петь во всех оперных домах мира и может оценить разницу традиций по разные стороны океана.
"Европейская опера всегда пытается экспериментировать, старается быть современной, проникать в самую суть того, что можно выразить через эмоции. Американцы более консервативны, - объясняет Шикофф. - В Европе опера финансируется за счет государства, а в Америке ищет частных спонсоров, и им приходится больше думать о том, что нравится публике, - вот это и должно быть на основных сценах".
Быть не тем, кем казаться
Его часто сравнивают с Аль Пачино - любителем сложных, странных, неоднозначных кино-героев. Хотя репертуар Нила Шикоффа традиционен для оперного тенора, - Кавадоросси и Альфред в операх Пуччини "Тоска" и "Богема", Дон Хосе в "Кармен" Бизе - он заходит дальше многих в трактовке своих ролей.
"Я сумасшедший. Такие роли мне удаются. Персонажи со своего рода психопатией, паранойей, такие как Питер Граймз или Гофман, фанатики вроде Елеазара. Я чувствую свою близость к таким героям. Я бы сравнил их с голкиперами. Вратарь - он ведь немного сумасшедший. Постоянное напряжение, все эти люди, которые бегут на него, стараясь забить гол... Это странный парень - он противостоит всему этому", - говорит певец.
В том ли дело, что Шикофф и сам "странный парень", или он настолько вживается в роль, но его нервные срывы, болезненный страх сцены, вплоть до отмены спектакля, многие годы был притчей во языцех в мире оперы.
Как-то ему пришлось петь партию Вертера, переживая сложный период в жизни - развод. Отчаяние и тоска героя не передались, а совпали с внутренним состоянием певца, и Шикофф разрыдался прямо на сцене Метрополитен-опера в Нью-Йорке.
"Если это проблемный характер, герой с настоящими социопатическими проблемами, я быстро нахожу что-то общее с ними в себе, я становлюсь безумным героем. Вам я кажусь нормальным, но это совсем не так!" - признается Шикофф.
Быть не тем, кем казаться - еще один, нечастый для оперного певца, талант Шикоффа. Он создает уникальные драматические образы, в которых узнаваем лишь голос. Его Вертер в одноименной опере Масснэ, или Гофман в "Сказках Гофмана" Оффенбаха бесконечно далеки от, скажем, Германа в "Пиковой даме".
"Я всегда ищу лучших исполнителей этой роли и думаю, что я могу привнести нового. Когда я готовил роль Германа в "Пиковой даме", я много раз пересматривал Владимира Атлантова в этой роли, чтобы увидеть, что сделал он, и что я могу сделать по-другому. Он настолько невероятен, что украсть кое-что из его находок и добавить что-то свое - волнующая задач для меня", - рассказывает певец.
Создание универсального образа
Движение вперед, считает Шикофф, необходимо современной опере. И хотя во многом облик мира музыки определяют законы рынка, лишь от художника зависит, сравняется ли он с великими предшественниками.
"Композитору, начинающему в опере, стоит спросить себя, чего он хочет - денег или долгой жизни своим произведениям? Будут ли играть его музыку спустя сотни лет, хочет ли он, чтобы люди слышали ее, когда его уже не будет на свете?" - говорит певец.
Оперу "Иудейка" Фроменталя Галеви впервые поставили 173 года назад. В этом сезоне партию главного героя, Елеазара, Шикофф поет сразу в двух новых постановках - Гюнтера Кремера в Вене и Дэвида Паунти в Цюрихе.
В голосе Шикоффа легко услышать жалобные ноты, свойственны скорее канторам, певцам в синагоге - каким был его отец, известный своим баритоном далеко за пределами Нью-Йорка. Сегодня, выходя на сцену, его сын надевает отцовский талис - молитвенное покрывало. Но в исполнении Шикоффа "Иудейка" - больше, чем история католико-иудейского конфликта.
"Я пытался сделать образ Елеазара более универсальным. В мире довольно разногласий между сообществами, странами, городами, людьми, соседями. Не обязательно быть евреем и христианином, это могут быть христиане и мусульмане, евреи и мусульмане, это могут быть государства. Я хотел донести мысль о том, что если люди не могут научиться жить вместе - каждый из них проигрывает. Будь это местный конфликт или большая война между странами со, скажем так, серьезным оружием - все мы обратимся в ничто, или уничтожим друг друга. Вот что я чувствую, выходя на сцену", - говорит тенор.
Похоже, Шикофф снова вжился в роль. Говоря о планах на будущее, он лишь мимоходом упоминает, что готовит партии Канио в "Паяцах" и Билли Бада в одноименной опере Бенджамена Бриттена - и возвращается к Елеазару, образу, который он сам называет "ролью всей жизни".
"Конец ли это? Конец моей жизни, профессиональной жизни? - Смеется Шикофф. - Я был бы рад, если бы кто-то пришел и сказал - да, мы хотели бы предложить вас совершенно новую постановку, с новым подходом. Мне кажется, это лучший способ. Можно взять Елеазара и сделать его палестинцем, а Рашель - подрывницей-смертницей. Так вы видите другую сторону конфликта, и понимаете, что есть предел, и люди, переходящие черту ради того, чтобы сделать политическое заявление - такие люди разрушают сами себя".
И все же, какие планы? Услышим ли мы Нила Шикоффа в России?
"Весьма хотел бы приехать с "Пиковой дамой", жду только, когда Гергиев меня попросит - а я бы тут же приехал! Если серьезно - мы говорили об этом и я... посмотрим. Может быть. Ничего пока не решено. Для меня это очень волнующая возможность. Придется лучше выучить русский язык, но мне не понадобится на это много времени. Интересная идея, я бы с радостью приехал!" - говорит певец.
(BBC)
<< Back