В девяностые годы страны Запада - прежде всего, США - придерживались мнения, что экономическое развитие Китая неминуемо приведет его и к большей политической открытости.
Билл Клинтон был уверен, что сумеет убедить тогдашнего главу государства и председателя партии Цзян Цземиня, что Китайская Народная Республика избрала неверный исторический путь. Кондолиза Райс писала в 1999 году, что "экономическая либерализация в Китае обязательно приведет и к политической либерализации – это железный закон". Конечно, после смерти Мао жизнь отдельного гражданина стала значительно свободнее. Но в целом развитие показало, что Клинтон и Райс ошибались, полагая, будто рыночная экономика автоматически обеспечит демократию и свободу печати. Бойня на площади Тяньаньмынь в 1989 году продемонстрировала, что партийная верхушка готова на все ради сохранения власти. Дэн Сяопин считал партийную монополию необходимой не только для обеспечения единства страны, но и для проведения дальнейших экономических реформ. Этой точки зрения придерживается и сегодняшнее китайское руководство.
Как заявил на съезде партии в октябре минувшего года нынешний лидер страны Ху Цзинтао, экономическая модернизация возможна только под руководством компартии; лишь она может превратить Китай в "общество скромного благосостояния". Китайская модель является чрезвычайно привлекательной для остальных развивающихся стран, в которых демократические традиции столь же слабы или вовсе отсутствуют.
А Запад уже смирился с тем, что не в состоянии повлиять на Китай в вопросах демократизации и прав человека. Перспективы заключения с Китаем крупных торговых соглашений оказались важнее заботы о диссидентах. США сделали ставку на "конструктивный диалог" - как и правительства других стран, где считают, что Китай, несмотря на отдельные срывы, в целом развивается в правильном направлении и становится все больше похожим на нас. Однако это маловероятно, если не понимать под сходством все более широкое распространение джинсов, автомобилей, фастфуда и заграничных поездок.
В политическом отношении Китай будет следовать собственным курсом, не обращая внимания на реакцию Запада. С ростом военной мощи он будет испытывать все большее искушение поставить под сомнение американские структуры безопасности, с 1945 года доминирующие в азиатском регионе. Это позволит китайским правителям и далее передавать из поколения в поколение свою авторитарную систему с более чем двухтысячелетней традицией.
А у нас появятся все основания бояться Китая, и не только его экономической мощи, как сегодня. Ведь человечеству придется иметь дело со страной с самой высокой в мире численностью населения, с ядерным оружием, с постоянным членством в Совете Безопасности ООН и с валютными резервами, возможно, превышающими 2 триллиона долларов; со страной, ни от кого не зависящей и способной отстаивать свои интересы. В глобализированном мире этот сценарий, наверное, выглядит не таким уж пугающим, но он все же дает основания для беспокойства. В 21 веке может оказаться, что именно Китай - вопреки мнению Билла Клинтона - выбрал верный исторический путь.
Подготовил Владимир Фрадкин
(Deutsche Welle)
more info >>
<< Back